Для авторизации на текущем портале в Вашем профиле ЕСИА должно быть заполнено поле "Электронная почта"

Региональные порталы Карта сайта Вход

Администрация Боковского района Ростовской области

«Когда вчера еще потенциальные мертвецы продолжают жить, это формирует позитив»

25 ноября 2020
3
0

Главный трансплантолог Ростовской области Вячеслав Коробка – о том, как в регионе внедряются новые медицинские технологии.

– Вячеслав Леонидович, первая пересадка органа в Ростовской области состоялась всего 5 лет назад, а сейчас вы уже делаете все виды трансплантаций. Как удалось наладить работу?
– У нас в регионе всегда была неплохая хирургическая школа. Мы много оперировали на печени. На поджелудочной не было таких вмешательств, которые мы не умели бы делать, и достаточно успешно. Для проведения пересадок органов на квалификацию наших хирургов, сильную реанимационную и анестезиологическую базу требовалось наложить недостающее – тот опыт, который имели в трансплантологии ведущие учреждения нашей страны.
И в этом отношении нам очень посодействовали Центр трансплантологии им. Шумакова и Федеральное медико-биологическое агентство. Сергей Готье, Сергей Восканян помогли нам с большим желанием, чтобы у нас получилось, привести в соответствие с необходимыми требованиями реаниматологию, наладить процедуру постановки диагноза смерти мозга, работу донорского центра.
Центр Шумакова оказывает поддержку всем. Их ведущие специалисты вылетают в регионы, делают операции совместно с хирургами на местах. Можно приезжать к ним на трансплантации, учиться, участвовать. Мы больше месяца жили на два города. Я прилетал на один день на конкретные операции: утром в Москве, вечером в Ростове. На подготовленную почву высокие технологии хорошо легли, наши врачи их довольно быстро освоили.

– Обычно внедрять трансплантацию органов начинают с почек…
– А мы начали с самого сложного вида – с родственной пересадки правой доли печени. Почему? На тот момент посмертные пересадки у нас тормозила неразвитость донорства. Ведь донорские органы – это работа с территориями, с райцентрами. Нужно было сначала провести обучение специалистов, чтобы они могли сохранять донорские органы в пригодном для пересадки виде. Поэтому мы начали с родственных: сначала выполняли их вместе со специалистами из Москвы, потом самостоятельно. И уже первые операции были достаточно успешными.
А потом пришёл опыт кондиционирования органов. Не только медучреждения миллионника Ростова, но и больницы Таганрога, Волгодонска, Новочеркасска стали постоянно с нами сотрудничать. И мы наладили посмертные трансплантации. Почки, сердце технически проще пересаживать. Из 15 трансплантаций сердца за эти 5 лет у нас не было ни одной послеоперационной потери. Реанимационная служба сработала грамотно. Также, за это время, мы пересадили две поджелудочные железы.

– А самый сложный ваш случай? 
– Я бы назвал взрослую сплит-трансплантацию весной 2018 года. Это когда печень от посмертного донора разделяют на две части и пересаживают сразу двум реципиентам. Она была очень непростой: длилась 20 часов, больше 30 врачей были задействованы. Было тяжело, но мы справились.
Был случай, когда мужчина-реципиент находился между жизнью и смертью. Была выполнена сложная реконструкция магистральных сосудов в брюшной полости, были некоторые осложнения и в послеоперационном периоде. Пришлось применять внутрисосудистую рентгенохирургию, провести операцию под УЗИ-навигацией, а также открытое реконструктивное вмешательство, использовать продвинутые методики реанимационной антибактериальной терапии и разного уровня сорбции эндотоксинов (прим. – выведение отравляющих веществ, образованных при распаде клеток), но сейчас у пациента все хорошо. На одном больном сошлись все имеющиеся технологии, хирургические и нехирургические, малоинвазивные и полостные вмешательства. Когда многопрофильное учреждение обладает арсеналом новых технологий, с каждым осложнением можно справиться тем или иным способом. Больной дома, с ним всё хорошо. Два года прошло. Это, наверное, достаточно значимый успех. 

– Сталкивались ли вы с неприятием самой идеи донорства органов, их пересадки от умершего другому человеку? Как Вы с этим справляетесь? 
– Я вам скажу откровенно, когда-то я и сам был противником трансплантации. Мне казалось, всё это как-то нереалистично. Моя информированность была недостаточной, и, будучи неплохим хирургом, я пытался оценивать эту тему с точки зрения обывателя. Но когда в 2010 году мои коллеги в Краснодаре начали активно заниматься трансплантацией, они пригласили меня, я начал погружаться в проблему и увидел результаты. 
Понимаете, в малых городах скрыть что-то ни от врачей, ни от соседей невозможно. Вот приезжает пациент из какой-то деревни. Когда его увозили, он умирал, об этом все знали, все его мысленно хоронили. И вот он вернулся: практически здоровый человек, на него смотрят, как на чудо. Когда такие люди – вчера еще потенциальные мертвецы – вдруг начинают жить нормальной жизнью, это формирует позитив. Люди меняют своё мнение. Нельзя отрицать очевидное, сколько ни говори на белое – «чёрное», никто уже этим словам не поверит. 
Поэтому я считаю, если начинать в регионе программу трансплантаций, важно сразу делать всё с хорошими результатами, с минимумом осложнений. Чтобы в регионах, в разных точках области появлялись спасённые люди, которые перенесли пересадку органов и живут рядом с нами. Тогда постепенно и у врачей, и у населения появляется вера, что это имеет смысл. И лист ожидания начинает активно расти. И недоверие уходит само по себе.

– Этой весной Ростовская область удивила всех, когда в разгар пандемии не закрыла операционные для трансплантаций, не снизила темпы. Как это получилось? 
– Когда мы узнали об эпидемии, мы сразу поняли, что ковиду потребуется определённое время, чтобы дойти до Ростовской области. Было ясно, что в Москве и Подмосковье проблемы начнутся раньше, что первыми будут инфицированы крупные города, где есть метро, пригородное сообщение. Поэтому мы для себя решили, что пока в Москве эпидемия будет активно нарастать, а у нас сохранится период затишья, мы должны работать в высоком темпе, выполнить большую часть программы в весенние месяцы. Первый ковидный больной у нас появился 2 июня. К этому моменту – за 5 месяцев, - мы выполнили уже больше операций, чем за половину предыдущего 2019 года. 
5 июня вышел приказ Минздрава брать ПЦР-анализ на Covid-19 у каждого поступающего в стационар больного. Но мы в области уже до этого сами ввели ПЦР-тестирование для тех, кто обращается за плановой помощью. Мы стали выполнять КТ-исследование, осмотр пульмонолога. Потенциальных доноров тоже сразу обследовали на Covid. Реципиентов вызывали группами, и, пока проверяли их на совместимость, часть отсеивали из-за температуры, подозрения на клинику коронавируса. Практика оказалась верной: мы их дообследовали потом, и больше чем у половины Covid был подтвержден. А у тех, кому мы пересадили органы, не было ни одного случая заражения коронавирусом. 

– Значит, будете и дальше наращивать темпы? 
– Когда меня в мае попросили поучаствовать в круглом столе «Жизнь после ковида», я ответил: мне кажется, преждевременно обсуждать то, что еще не начиналось. По стране сегодня ходит особо опасная инфекция. Загадывать, что будет дальше – неблагодарное дело. Будем просто продолжать работать. 

  • «Когда вчера еще потенциальные мертвецы продолжают жить, это формирует позитив»