Шошнов Николай Сергеевич
Николай Сергеевич Шошнов - первый человек, который в хуторе Верхне-Дубовой с первых дней революции открыто встал на защиту молодой республики. А так как в то время всех, кто поддерживал советскую власть, называли большевиками, то за ним сразу и навсегда закрепилось название «большевик».
В 1914 году Николай Сергеевич ушел защищать веру, царя и отечество, не сразу и не всё уясняя, что ему объясняли некоторые солдаты. Однако постепенно стал прозревать и усваивать большевистские идеи.
Когда произошла Февральская революция, Николай Сергеевич вместе с другими покинул фронт и возвратился домой.
Великую Октябрьскую социалистическую революцию встретил дома.
Когда весной 1918 года белоказакам при поддержке регулярных белогвардейских частей удалось восстановить на Дону прежние порядки, трое братьев Шошновых – Николай, Яков и Иван – добровольно пошли служить в Красную Армию в корпус Миронова в Камышинский полк.
Около двух лет сражался Николай Сергеевич за советскую власть и закончил свой боевой путь в Новороссийске.
Весной 1920 года возвратился домой и был избран председателем Горбатовского сельского совета.
Через некоторое время он перешел на службу в милицию сначала в станице Вешенской, а потом в станице Боковской.
Когда весной 1921 года атаман Фомин со своим эскадроном выступил против советской власти и появился в наших местах, Шошнов с товарищами в ночном бою в хуторе Рубашкин уничтожил большую часть банды.
Сам Фомин, спасаясь от преследования, чуть не попал в плен при переправе через речку в хуторе Дубовой.
Николай с небольшим отрядом милиции выследил Фомина в Бирючьем буераке против хутора Дубового и отправился в погоню. Более пяти человек из банды были убиты.
В начале осени 1921 года Шошнов сильно заболел (открылась язва желудка) и приехал в хутор Дубовой.
Вечером в доме Шошнова собирались соседи – казаки. Основными вопросами, интересовавшими и беспокоившими их, были надвигающаяся продразверстка и банда Фомина.
Тяжело было Шошнову объяснять малограмотным казакам сложившуюся обстановку в стране, но он старался рассказать доходчиво.
Ровно через неделю, 13 сентября 1921 года, около полудня, банда Фомина ворвалась в хутор Рубашкин.
Несколько человек из своей шайки Фомин послал за Шошновым.
Конники галопом промчались по хутору, ворвались в комнату больного Николая Сергеевича и увидели висевшую на стене красную фуражку.
- А! Вот она, красная фуражечка, которая гналась за нами!
Один из бандитов выхватил наган, приставил его к голове Шошнова, приказал одеться, а затем, связав ему руки, вывел во двор.
Николая повели в штаб, который располагался в хуторе Рубашкин.
Увидев приведенного Шошнова, Фомин воскликнул:
- А! Старый друг! Ну как живешь? Рассказывай! Все еще служишь советской власти?
- Да! Служу! Только вот заболел некстати?
- Вот именно некстати! Со здоровым было бы веселей разговаривать. Может быть, если бы ты покаялся, я бы принял тебя в свою бригаду, - сказал Фомин.
- Не пойму я тебя, Яков,- ответил Шошнов. - Неужели ты не видишь, что твой бунт не имеет смысла и что вы – обречены.
Якову Фомину – главарю банды – не понравились слова, сказанные Шошновым.
Два бандита схватили его за руки и повели к речке против Терехова Яра. Один из конвойных с силой ударил его прикладом в спину.
Падая, Николай увидел на противоположном берегу реки прижавшихся к обрыву ребятишек, со страхом смотревших на все происходящее.
Бандиты развязали ему руки, перевернули на спину. Двое сели ему на грудь и ноги, другие, растянув руки, отрубили пальцы.
Поднявшись, один из них, ударом штыка выколол ему глаз, а другой, разорвав рубашку, шашкой вырезал на груди пятиконечную звезду.
Хоронили Николая Сергеевича Шошнова на следующий день на гражданском кладбище в Рубашкине всем хутором.